«Вопрос времени»: подкаст о смерти, который получил премию «Редколлегия»

Подкаст «Вопрос времени» о самых сложных и неизбежных вопросах жизни оказался не только важным для аудитории, но и отмеченным премией «Редколлегия».

В этом материале мы поговорили с Леной Чесноковой, авторкой подкаста, о том, как он создавался и почему тема смерти заслуживает открытого разговора.

Вы решили начать записывать подкаст, так как достигли возраста, когда умер ваш отец?

Изначально предполагалось, что это будет довольно личный лайфстайл- проект. Я хотела спланировать собственные похороны и оставить максимально прозрачные распоряжения для близких, а потом рассказать аудитории о том, что это был за путь, с какой стороны можно подступиться к мыслям о неизбежном и какие тут могут быть тонкости, лайфхаки и подводные камни.

На выходе это должно было быть исследование о том, что ждет каждого россиянина на последнем этапе жизни, почему всё устроено именно так и что можно — на моем примере — с этими вводными сделать.

На мой взгляд, цель подкаста в стремлении глубже разобраться в определенной теме и затем поделиться своими открытиями с аудиторией.

Но пока я сама подступалась к теме, началась война и стало ясно, что рассуждения молодой россиянки о своей гипотетической смерти на фоне сотен тысяч реальных очень страшных смертей могут прозвучать не совсем уместно. Так фокус сместился с меня в частности на размышления о смерти в современном мире в целом. Я думаю, это пошло подкасту на пользу.

Насколько вообще важен личный опыт автора(ов) при работе над таким проектом?

Подкасты — это хостоцентричный жанр. Здесь особенно важна личность ведущего: его мотивация, интонация, настроение. Именно он проводит слушателя через тему.

В отличие от журналистских текстов, где автор может оставаться в тени, в подкасте голос ведущего — главный проводник. Без этого эмоционального контакта слушателю просто сложнее «войти» в историю и остаться с ней.

Для кого создавался подкаст?

Подкаст создавался для тех, кто осознает неизбежность смерти и если не готов полностью принять этот факт, то, по крайней мере, не боится взглянуть ему в лицо.

Начать. Я вынашивала идею несколько лет, но долго не решалась сесть за сценарии. Мне казалось — и до сих пор иногда кажется — что я знаю слишком мало о death studies, прочитала недостаточно книг и не имею права на обобщения.

Этот страх «не быть экспертом» был, пожалуй, самым большим барьером.

Создание подкаста

Как вы выбирали темы для каждого выпуска?

Меня интересовали конкретные, жизненные вопросы, связанные со смертью в современной России — как всё устроено и что меняется. Как составить завещание? Погребение или кремация? Как провести поминки? Что делать, если человек хочет завещать тело науке, отправить прах в космос или выглядеть в гробу как Людмила Гурченко?

Мы говорили о профессии «доула смерти», росте интереса к танатопрактике, влиянии войны и ковида на похоронную сферу — обо всём, что говорит о нашем отношении к смерти сегодня.

Как проходила подготовка к каждому эпизоду? Сколько времени уходило на подготовку фактуры?

Первым делом — рисерч. Я читала книги, статьи, собирала статистику, смотрела интервью на YouTube, говорила с экспертами и людьми, которые начали готовиться к смерти — от завещаний до прощания.

Потом из всего этого складывался план. Я спрашивала себя: «О чём этот эпизод? Какую историю я рассказываю?» Это помогало отсеять лишнее и выстроить чёткий фокус.

Писать сценарий было сложно — хотелось уместить всё, но важно было не перегрузить слушателя. Затем — несколько раундов правок с редактором. В среднем один выпуск занимал от трёх недель до пары месяцев — в зависимости от темы.

Какие эпизоды оказались самим сложными в плане разработки? Как вы подбирали героев и экспертов для выпусков?

Самым трудным оказался эпизод про «Груз 200» — о том, что происходит с телами российских солдат после возвращения на родину. Война продолжается, и многие процессы ещё не завершены. Информации мало, многое скрыто: нет точных данных о погибших, нет прозрачности в обменах телами.

Работать с таким материалом тяжело и из-за нехватки фактов и из-за эмоционального накала. Даже по прошлым войнам остаются белые пятна. Этот эпизод дался, пожалуй, тяжелее всего — и по содержанию, и по атмосфере.

Что самое сложное в работе над такой чувствительной темой как смерть?

Естественное сопротивление аудитории. Сделать так, чтобы люди массово пошли слушать подкаст о смерти, который неизбежно наведет их на мысли о собственной кончине, — не самая простая задача. Тру-крайм популярен, потому что там история не про них, а смерть – это очень интимно. Мне хотелось донести, что, несмотря на всю чувствительность темы, об этом можно рассуждать трезво, без лишнего драматизма и даже с юмором. Смерть — естественная часть жизни. Необязательно превращать ее в драму или мистику. Можно просто понять и принять.

Команда

Работа над таким проектом невозможна в одиночку. Каждый участник команды внес свой вклад — от редакторской точности до звуковой атмосферы, которая делает прослушивание не просто информативным, а по-настоящему живым. Эта премия — признание не только для автора, но и для всей команды, которая стояла за каждым эпизодом.

Кто участвовал в создании подкаста?

Основная команда — редакторка Жанна Алфимова, продюсерка Настя Медведева, звукорежиссеры Юра Шустицкий и Лёша Воробьёв. Также помогали коллеги из студии «Либо/Либо» и других проектов — например, обложку для нас сделали в студии Non-Objective. Подкаст — командная работа, и этот проект не исключение.

Выпуски подкаста заметно отличаются по структуре. Где-то вы говорите с экспертами, где-то в начале идет разбор эфира Малахова. Оформление и концепция у выпусков отличается, как и кем они продумывались?

Структура каждого выпуска формировалась исходя из собранной фактуры. Где-то в центре оказывались экспертные комментарии, где-то — разбор конкретного медиакейса, как, например, эфира Малахова. В этом процессе мне помогала редакторка, но финальные решения принимались мной.

Главный принцип — зацепить слушателя с первых секунд. Для этого начало эпизода должно либо удивлять и интриговать, либо вызывать эффект узнавания: «Я тоже это слышал», «Я с этим сталкивался». Такой подход помогает сразу вовлечь аудиторию в тему и удержать ее внимание.

Как вы делаете подкаст «живым»? Насколько важен саунд-дизайн при создании вашего проекта?

Живость рождается из искреннего интереса. Мне по-настоящему любопытна эта тема, и, кажется, слушатель это чувствует. Огромную роль играют герои и эксперты — их эмоции, голос, паузы.

И, конечно, саунд-дизайн. Это важная часть любого подкаста — он помогает создать атмосферу, удержать внимание и добавить глубины даже самым спокойным фрагментам.

Как откликнулась аудитория на такой подкаст?

Я получила много благодарных сообщений от людей, которым мешает табу вокруг темы смерти и невозможность ее обсудить со своим ближайшим окружением. Но были и отклики в духе «тема важная, но слушать я пока не готов»/«мне страшно начинать это слушать». Сначала меня расстраивал второй тип реакций, но потом я подумала и сформулировала, что не хотеть думать о смерти так же нормально, как хотеть, и я уважаю любую позицию.

Смог ли подкаст повлиять на аудиторию?

Я знаю, что какое-то количество людей после прослушивания задумались о завещании, а кто-то даже его составил. Некоторые решились на разговор со своими близкими о том, как каждый из них видит конец жизни и память, которую после себя можно оставить. Мне хочется верить, что я сделала свой вклад в дестигматизацию темы.

Про премию

Премия «Редколлегия» — это независимая журналистская награда, которая вручается за качественные и значимые публикации. Она отмечает важные темы, глубокие расследования и оригинальные подходы к подаче материала.

Как вы отреагировали на новость о получении премии «Редколлегия»?

Первым, кому я сообщила о победе, был главный редактор студии «Либо/Либо» Андрей Борзенко. Потом — всей команде подкаста. Думаю, больше всех обрадовалась наша продюсерка Настя Медведева. Она уже продюсировала подкасты «Постельный режим» и The Adults in the Room — и для нее это третья «Редколлегия» за год. Знаю, что Настя сама отправляла несколько эпизодов «Вопроса времени» на почту премии, чтобы о нас узнали. Очень ей благодарна за это — и за всё, что она сделала для проекта.

Что для вас значит такое признание?

Это моя вторая «Редколлегия», и оба раза получение премии стали для меня подтверждением того, что моя работа не остается незамеченной и ценится коллегами-журналистами. Это своего рода поддержка и сигнал, что я на правильном пути.

Финальный эпизод вышел в ноябре, но в обращении на сайте «Редколлегии» вы написали, что «исследование продолжается». Будет продолжение подкаста? Или вы продолжите исследование в другом формате или в другом проекте?

Я бы очень хотела сделать второй сезон — тема далеко не исчерпана. Но пока не знаю, когда и в каком формате это получится. Всё еще в размышлениях.