«Творческий метод»: как создавался сезон?

Зачем делать сайты к сезонам подкаста?

Настя Медведева, продюсерка: Если коротко, сайт — это понятное и удобное место, с помощью которого можно структурировано и красиво погрузить потенциального слушателя во вселенную расследования.

Сайт сезона «Творческий метод»

Если подробнее:

— Это целостность и гибкость в подаче информации. Страничка — это отдельное произведение без ограничений по формату. Я могу на ней расположить то, что считаю нужным, в том формате, в котором я захочу. Не надо думать об ограничениях, которые накладывают форматы в других социальных сетях.

— Это надолго. Пост, сторис, текст потеряется в бесконечном потоке информации. У сайта нет срока годности.

— Это удобно. Сайт легко ищется и становится первоисточником информации вместо тех десятков материалов, которые выпустили по мотивам подкаста. Сайтом легко поделиться: скопировал ссылку и отправил или прикрепил к посту.

— Это чуть более понятно для широкой аудитории. Мое предположение: если кто-то не слушал до этого подкасты и не знает, где и как это делать — всё есть на сайте. И заодно есть привычный визуальный компонент для тех, кому тяжело дается только звук.

— Это добавляет «серьезности». Слушатель может подумать: «Надо же, у этого сезона подкаста даже сайт есть! Запарились».

Как сайт влияет на восприятие подкаста слушателем?

Настя Медведева: Не могу ответить за всю аудиторию, но могу рассказать свои впечатления.

Я занималась сайтами для сезонов «Творческий метод» и «После школы» (в том числе англоязычной версией сезона — The Adults in the Room), а вот над сезоном «Ученицы» я не работала совсем. И с Настей тогда не была знакома лично, ее работы не слушала, поэтому была в позиции сторонней слушательницы.

Во-первых, осенью 2022 года я была в шоке от расследования и от того, что так можно делать в звуке. Во-вторых, зайдя на сайт, я испытала восторг. 

Сайт сезона «Ученицы»

Мне показалось, что сайт бьет в ту самую точку любопытства, в которой срастается фантазия и реальность. Когда ты слушаешь подкаст, то представляешь героев, как когда читаешь книжку. А материалы на сайте приземляют тебя в реальность. Вот они, настоящие люди, настоящие письма, настоящие свидетельства.

В общем я в сайте вижу, как любит говорить наш главный редактор Андрей Борзенко, added value к рассказанной истории.

Как вы искали героинь для этого сезона?

Настя Медведева: Героини сами к нами пришли. Первая написала Вика Кучак, а за ней потянулись и другие ниточки. Кроме того, был достаточно объемный информационный след из прошлого — это личные переписки, посты на стенах, обсуждения на форумах и сайтах-вопросниках. С их помощью мы нашли других пострадавших.

Есть особенность ведения коммуникации с героинями подкаста?

Настя Медведева: Мне кажется, что надо быть просто адекватным и эмпатичным человеком, чтобы справиться с коммуникацией с героинями. Единственное отличие — я консультируюсь с юристами, чтобы грамотно и комфортно проговорить и зафиксировать условия нашей совместной работы и возможных ее последствий.

Приведу пример такого условия. Достаточно простая, но очень важная вещь — это проговорить фразу «подтвердите, что вы понимаете, что разговор записывается, что вы добровольно даете интервью, а также вы понимаете, что записанные материалы могут быть использованы в конечном продукте — подкасте». Это не дословно, но смысл такой. Я бы это сравнила с активным согласием при сексуальном взаимодействии. Кто-то скажет, что это «не секси и сбивает весь вайб», но это очень важно!

В финальный материал попали не все истории девушек.  По какому принципу были выбраны истории, которые рассказали в этом сезоне?

Настя Медведева: Отвечу цитатой из третьего эпизода: «Все истории, даже анонимные, которые вы слышите в этом расследовании, удалось подтвердить как минимум двумя способами. У нас в распоряжении есть еще несколько свидетельств, которые мы не приводим здесь, потому что их не удалось подтвердить так же основательно».

Как известность разоблачаемого влияла на ход расследования?

Настя Медведева: Мы понимали, что эта тема расследования имеет большой вирусный и сплетнический потенциал, поэтому работали тихо и не обсуждали ее с другими коллегами по студии. И всё было достаточно спокойно и плавно до момента, пока мы не начали писать потенциальным пострадавшим «в холодную». Конечно, был риск, что они не захотят обсуждать произошедшее и могут всё еще находиться в приятельских отношениях с Мироном. Это был октябрь – ноябрь.

А после — Мирон отменил тур, до нас начали долетать какие-то странные слухи, что кто-то «обсуждал в кафе тему нового расследования „Либо/Либо“». В целом становилось тревожно — мы понимали, что надо ускорять работу и поскорее выпускать.

Какая медийность прогнозировалась для нового сезона?

Настя Медведева: Мы ничего не прогнозировали. Каких-то целевых цифр прослушиваний, цитирований, количества интервью после релиза у нас не было. Вся команда до последнего была сконцентрирована на работе над материалом. Предполагалось, что после усердной и интенсивной работы мы отдохнем. Это было ошибкой.

Никто из команды проекта и студии в целом не был готов к такому большому отклику, в том числе негативному. И мы не были готовы к волне хейта, к оскорблениям и сомнительным высказываниям уважаемых публичных персон. К сожалению, это выбило нас из колеи, но ментальную заметку на будущее мы сделали.

Какого эффекта вы хотели добиться этим сезоном?

Настя Медведева: Как говорит Настя, цель у нас весьма общая со всеми остальными журналистами: рассказать обществу общественно значимую информацию.

От себя добавлю: мне кажется, что мы своей работой потихоньку двигаем границу устаревшей нормы. Светим прожектором и направляем внимание в темные уголки нашей повседневности, чтобы люди заметили, что «ага, тут у нас всё еще есть проблема, которую никто еще не решил, и нам как обществу надо еще мощно поработать!». В таком ключе даже негативная реакция — это хорошо, потому что зарождается обсуждение того, на что многие раньше закрывали глаза.

Оксимирон выходил на связь с командой подкаста после выхода сезона?

Настя Медведева: Нет, не выходил. Но мы открыты для диалога.

Как проходит процесс создания композиций для нового сезона?

Ильдар Фаттахов, композитор и звукорежиссер: Когда мы работали над первым совместным сезоном «дочери разбойника», каждый этап согласовывался с Настей Красильниковой. Я скидывал ей наработки, а она слушала и давала комментарии — так двигались шаг за шагом.

«Творческий метод» уже четвертый сезон, над музыкой которого я работал, поэтому у меня сложился кредит доверия в команде. Мне показалось, что я могу не знать, о чем конкретно будет сезон. Я понимал общее настроение и тему: скорее всего это будет тяжелая история об абьюзе. И мне этого достаточно, чтобы задать фон.

Более того, в этом проекте я работаю и как звукорежиссер. Наломав дров в предыдущие разы, я понял, что мне будет сложно одновременно писать музыку и монтировать подкаст: в прошлом сезоне всё шло галопом и ужасно нервно.

С новым сезоном я впервые начал работу вслепую: под рукой не было опорного материала и я не знал даже тему сезона. Взяв на себя все риски, начал писать музыку где-то за полгода до начала монтажа. Я понимал, что потом мне самому станет проще, и уже в процессе можно будет что-то доработать.

К декабрю, когда мы начали работать над первым эпизодом, у меня было семь–восемь демозаписей, которые оставалось только довести до ума.

Как музыка влияет на восприятие подкаста слушателем?

Ильдар Фаттахов: Композиции последнего сезона отличаются — музыка гораздо более мягкая, задействовано много акустических инструментов. В ней сохраняется минорное настроение, но при этом она не содержит в себе нотки триллера. В целом я писал заглавные песни в конце лета – начале осени, и у меня было меланхоличное состояние, которое сопутствовало процессу.

Изначально я по-другому относился к подкасту, смотрел на него больше как на тру-крайм. А сейчас понимаю, что это история о сочувствии, эмпатии, поэтому в новом сезоне уже добивался того, чтобы музыка вызывала нотку грусти, но не ужаса.

После выхода сезона я получал фидбек: люди говорят, что получившуюся музыку можно слушать и в отрыве от подкаста. Например, во время прогулок или работы.

Как вы можете влиять на структуру эпизодов?

Ильдар Фаттахов: Расследование довольно масштабное и 80% времени я не участвую в процессе. В ходе расследования берут множественные интервью, ведут обсуждения, пишут сценарий, компонуют фрагменты.

Я прихожу уже в финале, когда появляется сценарий первого эпизода. На этом этапе начинаю примерно прикидывать, в какой момент что вступает, дополняю структуру драматургически.