Три года с Serial: как устроена работа над американским подкастом

О подкасте

Serial — американский журналистский тру-крайм подкаст от создателей This American Life. Его обычно ведет Сара Кениг, в одном сезоне — одна история. В первый месяц после выхода в 2014 году шоу собрало пять миллионов прослушиваний.

Сезон The Idiot ведет журналист и писатель М. Гессен. В пяти эпизодах рассказывается история двоюродного брата ведущего — Аллена Гессена, который подростком эмигрировал в Америку в 1990 году, а позже жил в Европе и Африке, занимался подозрительным бизнесом, женился и воспитывал двух детей. Летом 2022 года мужчину арестовали сотрудники ФБР за попытку заказать убийство бывшей жены Присциллы.

Десятилетиями для М. Аллен был дураком, напыщенным «международным бизнесменом», который кичился сомнительными сделками. Но вот Аллена арестовали за попытку заказать убийство бывшей жены, и М. никак не может поверить в эту новость. Он же просто идиот, верно? А не потенциальный убийца?

С чего всё началось?

Андрей Борзенко, главный редактор и сооснователь «Либо/Либо»: Всё началось с разговора на кухне М. Гессен. Я находился в Нью-Йорке, нам хотелось сделать что-то с американскими коллегами. История об Аллене должна была стать статьей для журнала The New Yorker. Но я сказал, что из нее надо делать подкаст.

Записал наш разговор с М. и отправил Лике и Ксуксе [Красильниковой, исполнительной директорке «Либо/Либо»] со словами: «похоже, у нас есть питч». С этой и еще одной идеей мы пошли в This American Life.

Лика Кремер, генеральный директор и основательница студии «Либо/Либо»: Формат This American Life подразумевает один часовой эпизод, иногда состоящий из двух или трех частей, объединенных общей темой. Из-за масштаба и значимости темы нам были готовы отдать весь выпуск. Мы начали подготовку, взяли несколько интервью у Присциллы, бывшей жены Аллена. Быстро поняли, что в час не помещаемся. Нам предложили сделать две части, но и этого не хватало.

Андрей: Только выпустив другой эпизод TAL, мы вернулись к Аллену. Раньше М. Гессен, штатному автору The New Yorker, нельзя было делать большой проект для конкурента — The New York Times, которому принадлежит Serial. Но в этот момент NYT предложили Гессен перейти к ним, и препятствие исчезло.

Как история попала в Serial?

Лика: В Serial берут длинные многослойные сюжеты с разными поворотами и ответвлениями. Что-то сложнее простого расследования преступления, то, что удержит внимание слушателей на протяжении нескольких серий.

Андрей: Постепенно набирался материал: шел судебный процесс, Аллен согласился поговорить с Гессен, мы записали огромное количество интервью. Конечно, был бы интересный челлендж уместить все эти часы фактуры в короткий эпизод.

Лика: Но в итоге мы убедили и себя, и коллег, что не выйдет. Помню, как собрались дома у Гессен и стали расписывать арки эпизодов на огромной школьной доске.

Андрей: Спустя год Айра Гласс, ведущий и продюсер This American Life, написал, что наша история должна быть в Serial.

Как составляли питч?

Андрей: Документ нужно было срочно отправить, поэтому я писал его с телефона, пока ехал в аэропорт встречать старшую дочь.

Коротко пересказал сюжет без имен: есть W., двоюродный брат W., его жена, их дети, похищение, суды, агент ФБР и заказ на убийство. Накидал ярких деталей, а в конце написал: «настоящее имя W. — М. Гессен, и они расскажут эту историю». Такой поворот сюжета, чтобы в TAL удивились. Они оценили.

Лика: После М., я и Андрей написали поэпизодные планы, кто на семь, кто на пять серий. Затем свели их к итоговому варианту.

Что входило в ваши задачи?

Лика: Мы были продюсерами в американском смысле этого слова. У нас в «Либо/Либо» продюсер — это продакт-менеджер проекта. В США же продюсер работает со смыслом, следит, куда движется повествование.

Придумывали арки героев, смыслы и нарративы: как завершить этот эпизод, какой поворот добавить здесь. Составляли вопросы и брали интервью, отслушивали материал и выбирали самое ценное.

Андрей: Я ездил вместе с М. на записи интервью с Присциллой и старшим сыном Гессен. Тут я скорее сопровождал, чем организовывал. Продюсеры NYT давали четкое ТЗ и звукозаписывающее оборудование. М. уже хватало технического опыта. Так что я следил за какими-то мелкими вещами: холодильник отключил, чтобы не шумел, муху поймал, чтобы не жужжала.

М. Гессен, Андрей Борзенко и Лика Кремер.
Фото: Лика Кремер

Как устроена работа в команде?

Андрей: Это сложный процесс, в котором на равных условиях и с не слишком четко распределенными обязанностями участвовали пять человек:

• М. Гессен, автор сценария, ведущий;
• Дэниэл Гийемет, продюсер NYT;
• Джули Снайдер, редактор, продюсер NYT;
• я, больше как редактор;
• Лика, как продюсер, редактор.

Время от времени подключались Айра Гласс и Сара Кениг в качестве дополнительных супермозгов.

Было сложно, потому что людей много — четыре редактора, шесть мнений — и нет «главного». Но у нас было время и ресурсы, чтобы мы совместными усилиями докручивали сценарий.

Например, мы записали 35 часов разговоров с двоюродным братом. Сначала вся команда слушала записи, отбирала фрагменты, составляла план эпизода и первый драфт. Затем обсуждали, дорабатывали. Гессен с Джули переписывали, и круг начинался снова.

Всё много раз менялось, события развивались в реальном времени, в интервью всплывали дополнительные детали. Финальные небольшие правки мы вносили перед премьерой.

Кто принимал окончательное решение?

Андрей: Каждое предложение аргументировали. Айра Гласс, когда писал комментарии, начинал с ‘my pitch would be’ («я бы предложил») и дальше объяснял, почему стоит сделать так. Остальные действовали похожим образом.

Окончательное решение оставляли за автором, никто не вписывал смыслы, которые не задуманы. Но спорили много. К чему-то привязываешься, с трудом выбрасываешь, или наоборот, добавляешь слишком много информации.

Коллективным разумом нам удалось сохранить баланс между сложностью и понятностью. Усложнять можно бесконечно, но тогда получится роман, а не подкаст.

Как взаимодействовали с судом и правоохранительными органами?

Андрей: Судебное заседание записывать было нельзя. Приходилось пересказывать своими словами. После слушания созванивались с Гессен, чтобы сохранить свежие воспоминания, впечатления, эмоции.

После приговора материалы становятся общественным достоянием. Поэтому в подкасте звучат записи, которые сделал агент ФБР под прикрытием.

Лика: Хочется всегда иметь такую возможность — написать в суд с запросом и получить ответ через неделю.

Как устроен фактчек?

Андрей: Два фактчекера с помощью Лики прошлись по сценариям эпизодов, оставили в каждом по 200 комментариев, со ссылками и пруфами на каждый проверяемый факт.

Здесь пригодились интервью, которые не вошли в подкаст. Всё, что осталось за кадром, легло в нарратив фоном, как документальная база. В случае судебного иска у команды есть записи всех разговоров — кто, когда и что сказал.

Инструкции, чек-листы, советы о фактчекинге читайте в материале по ссылке.

Какие были ограничения из-за того, что вы работали с тру-крайм тематикой?

Лика: В подкасте не называют детей по именам.

Андрей: Мы, например, не использовали слово «киднеппинг» (похищение человека), ведь Аллен не был обвинен в этом преступлении. Заменяли на юридически нейтральные синонимы вроде «увез».

В «Либо/Либо» хорошие юристы, но они существуют в других условиях. В американской системе угроза судебного иска высока, но можно защититься, качественно сделав работу. В нашей системе часто это вопрос политической воли, а не юридических тонкостей. Поэтому взвешиваем риски. Ради одного фрагмента готовы пойти на них, ради другого — нет.

Как сделать историю понятной американцам?

Лика: Детали, понятные нам, эмигрантам и жителям постсоветской России, американскому слушателю надо объяснить. Для Гессен с редакторами это был отдельный пласт работы.

Андрей: Для меня это часть редакторской задачи. Любой хороший текст должен быть понятен условному марсианину без системы подмигиваний и умалчиваний. И не важно, откуда герои.

Как объяснить чувства 15-летнего подростка из Советского Союза, оказавшегося в Штатах, где он не хочет находиться? Нужен пример, который объяснит ситуацию. Мы добавили такую деталь: герой подбирает монеты, выпавшие из карманов старшего брата. Так слушатели лучше поймут персонажа.

Как не выгореть за три года?

Лика: Никак.

Андрей: Слушайте в нашем новом подкасте «Никак».

Лика: Мы полюбили эту историю, жили с ней даже вне работы. Я так много думала о героях, так часто представляла себя на месте каждого, что они — страшно такое произносить — стали частью меня.

Андрей: Иногда фокус терялся, всё превращалось в рутину, казалось, мы ходим по кругу. Но потом проходил классный созвон и сразу становилось легче.

Что из Serial вы бы забрали себе в студию?

Лика: Ресурсы. Очень хочется много денег, людей, времени. Возможность работать над проектом долго, не торопясь. Вот это бы переняли.

Андрей: Я считаю, мои коллеги так же круто рассказывают о сложных темах.

Хотелось бы перенять спокойное, доброжелательное, равное обсуждение. Чтобы правки и споры не воспринимались как посягательство на чью-то творческую свободу.

Никто не самоутверждается за счет другого. Это важное качество творческого процесса, которому способствуют деньги, время и базовое ощущение безопасности.

Какие советы вы дадите тем, кто хочет выйти на международный уровень?

Лика: Учите английский, предлагайте темы, умейте питчить. Ничего не бойтесь.

Андрей: Очень много слушайте, изучайте разные формы питчей. Например, у подкаста Snap Judgment отличный гайд, у This American Life понятные правила питчинга, форма заявок на стипендию.

На Podcasts.ru выходил материал, почему питчинг важен для начинающих подкастеров и как сделать презентацию проекта запоминающейся.

Еще мне не хватает технических навыков. Я пришел в подкасты скорее из текста, так что комфортнее себя чувствую в сторителлинге и редактуре. А у крутых американских подкастеров есть опыт работы на радио.

Поэтому отдельно было классно, что Сара Кениг специально для нас сделала небольшой мастер-класс, где рассказала, как соотносятся полевые записи с голосом нарратора, что попадает в монтаж, что выкидывается, как выстраиваются сцены с репортажными фрагментами.

Лика: Помню, на одной летучке Джули Снайдер спросила: ‘Do you cut your tape?’ («Вы сами монтируете?»). Я сразу почувствовала, если отвечу «нет», то буду человеком другого сословия. Они сами всё режут, хотя Джули — главный редактор Serial Production.

Андрей: Я знаю, что навыки аудиомонтажа на другом уровне у Мики Голубовского из «Медиазоны»*, у моего брата Саши Борзенко (из подкаста «Сперва роди»), или у Димы Перевозчикова, который у нас работает. Полезно уметь всё делать руками.

*признана Минюстом РФ иноагентом