Как вести подкаст вместе и не убить друг друга

Многие подкастеры справляются со своими проектами самостоятельно, другим же не хватает еще одного мнения или собеседника. Кому-то соведущий помогает чувствовать себя увереннее в записи. Наличие нескольких ведущих с разными точками зрения или специальностями позволяют увеличить охват обсуждаемых тем и аспектов.

Но есть и свои минусы. Чем больше в эфире голосов, тем больше путаницы в идеях и мнениях. В большинстве случаев здоровый максимум – три-четыре человека в студии, которые не перекрикивают друг друга. Важно уметь слышать своего коллегу и соблюдать баланс, не превращая эпизод подкаста в стендап одного из ведущих, пока другой молчит и кивает.

Валя Горшкова, «Второе место» (экс «Партнерский материал»):. Часто всё начинается не с «я хочу подкаст, с кем бы мне его сделать«, а с «я хочу сделать подкаст с этим человеком«. Но если говорить о практических причинах, соведущий – это увеличение ваших шансов понравиться в два раза! Кто-то из слушателей будет за вас, кто-то за вашего кохоста. В нашем подкасте очень частая история, когда люди приходили послушать про книгу, но были зачарованы тем, как Лида говорила про кино и уже оставались из-за нее. И наоборот.

Мария Погребняк, «Дневники Лоры Палны»: Разговор двух человек — всегда динамика, на которую подсаживаешься. А если это разговор двух настолько разных людей, как мы с Митей, то это динамика вдвойне.

Когда мы начинали вести подкаст, то практически ничего друг о друге не знали. «Дневники» в том числе — история нашего обоюдного узнавания, за которым любопытно наблюдать. С одной стороны, это разговор о насилии, несправедливости и криминале. С другой — это наш с Митей собственный разговор, где мы спорим, раздражаемся, ржем, удивляемся, болтаем о посторонних вещах, делимся личным. Короче, ведем себя как обычные живые люди. Это подкупает.

Дмитрий Лебедев, «Дневники Лоры Палны»: Помимо всего прочего, соведущий — это еще и часть формата. Особенно если эпизоды подкаста построены не на классической для разговорников равнововлеченной беседе, а на принципе «один рассказывает, другой слушает», то есть с явным перевесом в сторону нарратора.

Соведущий выступает и импровизирующим комментатором (разбавляющим нарратив шуткой или рассудительным отступлением), и дополнительным двигателем повествования. Как минимум, потому что в нужный момент он задает уточняющий вопрос, который так или иначе возникает у слушателя — свидетеля беседы, но не участника. Так что соведущий и ведет разговор в необходимое нарратору русло, и дополнительно вовлекает аудиторию.

Как минимум, стоит быть минимально приятными друг другу. Авторам предстоит много времени проводить вместе, и их закадровое взаимопонимание поможет облегчить усилия и записать качественный продукт. Стоит подумать о характерах и интересах и найти баланс между соблюдением общего формата и самовыражением каждого из ведущих. Каждый голос в эфире — часть духа и бренда подкаста, и авторам решать, из каких элементов он соберется.

Работать с друзьями и близкими интересно, но опасно: всегда есть риск, что профессиональные проблемы выльются в личные и навредят вашим отношениям. В таких случаях прежде чем соглашаться вести подкаст с кем-то близким, стоит заранее оценить характеры и темпераменты и расставить четкие границы между работой и жизнью за ее пределами.

Александр Онищук, «Три Истории»: С Данилом [Антоненковым] мы начинали наш путь у микрофона еще в 2005-2006-ом годах. Мы вместе делали первые шаги в этом направлении, записывали совместные демо и ходили на радио, пытаясь устроиться на работу в FM. С тех пор прошли долгий совместный путь от on-line радио через FM-вещание к подкастам. Мы — сплоченная творческая команда. Так что друг друга мы не выбирали, мы стали теми, кто есть, вместе.

Юля [Недоля] же пришла к нам в подкаст буквально по объявлению. Два с половиной года назад мы были вынуждены искать замену на роль ведущей в подкаст, я сделал объявление в чате и на него откликнулось несколько девушек-ведущих. Мы с Данилом обсудили их кандидатуры, потом встретились с частью из них, некоторым предложили прийти к нам в гости в подкаст, а уже потом предложили именно Юле стать нашей постоянной соведущей. Она очень органично влилась в нашу компанию, с ловкостью заполнила собой ранее пустующие лакуны.

Ксения Красильникова, «Никакого правильно»: Не было бы соавторки — не было бы подкаста. Я не выбирала, так сложилось исторически, и считаю, что мне с этим грандиозно повезло. Мы в равноправных ролях как люди, которые любят друг друга и то, что они делают.

История нашего подкаста такова, что раньше он назывался иначе и был проектом на троих. Мы делали его с Дашей Уткиной и обсуждали преимущественно тему ментального здоровья матерей. Когда мы с Машей остались вдвоем, мы вообще думали, бросать ли нам это дело или продолжать. А потом у нас родилось название и обновленная концепция, которая шире первой, но при этом включает больше участия нашей аудитории и больше элементов «депрессивного стендапа» – так мы определяем свой жанр.

Работать по сценарию или без? Монтировать запись из фрагментов или выходить в прямой эфир? Шутить глупые шутки или проводить серьезный анализ? Все эти аспекты нужно заранее обговорить с соведущим — или даже попробовать смоделировать их в студии, прежде чем выкладывать подкаст в общий доступ.

Виталий Дьяконов, «Клуб анонимных тарологов»: При поиске формата для подкаста я порекомендовал бы выбрать общую боль. В нашем случае мы начали с обсуждения того, что нас бесит в эзотерике. Вокруг этой общей боли начали придумывать и иронизировать. Даже название «Клуб анонимных тарологов», картинки и прочее – это всё про нашу боль, про то, как мы над ней стебемся. А в творческой части каждый берет то, что ему ближе. Где-то я останавливаю Аню, чтоб она сильно не занудствовала, а где-то Аня отрезвляет меня.

Анна Новикова, «Клуб анонимных тарологов»: Мы отталкиваемся от того, в чем каждый из нас силен. Я сильна в текстах, поэтому готовлю выпуски с историческим контекстом и пишу все анонсы. В то время как Виталя отлично рисует и разбирается в медиасреде, потому обложки берет на себя, а также готовит выпуски, где нужно отсматривать тв-программы, анализировать передачи. При этом мы оба готовимся к теме, даже если разделили обязанности. Это важно, чтобы дополнять друг друга, активно обсуждать, а не просто пассивно слушать.

Дмитрий Лебедев, «Дневники Лоры Палны»: Перед нами поставили задачу: делать тру-крайм, говорить о преступлениях в целом, о маньяках в частности. Я точно знал, что не хочу близко подходить к отечественному криминалу (для меня это слишком близко) и готов копаться в зарубежных историях. А Маше наоборот, иностранные маньяки были куда менее интересны, чем наша действительность (как в российском настоящем, так и в советском прошлом). В этом плане нам даже, можно сказать, повезло — желания и предпочтения не пересекались, гармонировали.

Так что идеальный рецепт: оттолкнуться от темы, высказать интересы всех соведущих, «поженить» и наслаждаться результатом.

Мария Погребняк, «Дневники Лоры Палны»: Мы — авторы и ведущие на равных позициях с равным функционалом. По такому же принципу устроена концепция нашего подкаста. Мы по очереди рассказываем друг другу истории — то есть выпуски про отечественные дела (которые делаю и веду я) чередуются с эпизодами про зарубежные (которые делает и ведет Митя).

Соответственно, на этапе постпродакшна каждый занимается своими выпусками: отслушивает, общается со звукорежиссером, пишет описания и так далее. Контент-план мы обсуждаем вместе. Концепции спецвыпусков, интеграции, подачу — тоже. В общем, 50/50. Такое разделение органично получилось с самого начала, когда мы, условно говоря, поделили контент поровну.

Многие хорошие проекты получаются из дружбы, возникшей задолго до совместной работы. Тем не менее смешение личного с рабочим может поставить под угрозу и проект, и многолетние отношения.

Вместе с тем вовремя отдыхать друг от друга так же важно, даже если вне проекта вы поддерживаете близкие отношения. Устав друг от друга, вы вряд ли сможете продуктивно работать.

Валя Горшкова, «Второе место»: Чтобы соблюдать границы, мы выработали систему чатов. В личном мы обсуждаем личное, а проекты – в чатах проектов. И мы никогда не пишем в личный чат: «эй, ответь мне в чате про подкаст». Если не отвечает, значит, что сейчас не время, ответит, когда сможет.

Когда мы встречаемся или созваниваемся, мы удерживаем друг друга от того, чтобы это превратилось в планерку. Потому что, когда тебе нравится то, что ты делаешь, хочется про это говорить много, но наши личные дела важнее. И мы позволяем им влиять на нашу совместную работу: снять друг с друга часть нагрузки, когда знаешь, что у второй что-то происходит в жизни.

Мария Погребняк, «Дневники Лоры Палны»: Специально — никак. У нас схожий профессиональный бэкграунд (в прошлом работали в медиа, в том числе в новостной журналистике) и схожий стиль работы (например, мы оба любим дописывать сценарии в ночь перед записью). Это, как выяснилось на практике, очень помогает. В контексте рабочих процессов у нас полное взаимопонимание — поэтому границы довольно гибкие.

Мы можем ныть друг другу в телеграме в три часа утра и записывать кружочки с опухшими страдающими лицами — это абсолютно нормально для нас обоих. А еще мы на 100% партнеры и коллеги, а не друзья. Поэтому лишних контекстов в наших отношениях нет — и особых проблем с границами тоже.

Если вам кажется, что закадровый конфликт не слышно в записи — вам кажется. Даже если вы работаете по готовому сценарию, раздражение будет заметно не только вам, но и слушателю. Нерешенный конфликт также сильно усложнит работу в студии и вымотает всех участников сильнее обычного.

Никто не заставит вас быть лучшими друзьями, но уметь найти контакт с коллегой и держать в уме ее или его болевые точки необходимо. Качественный контент растет из комфорта всех участников, и обеспечить его друг другу — задача команды.

Александр Онищук, «Три истории»: За годы работы над подкастом, а мы выходим каждый четверг уже более четырех лет, конечно же, случаются самые разные ситуации.

У нас в подкасте есть основа – наши истории, их мы готовим заранее. А вот наши слова и наши эмоции во время записи – это искренняя живая реакция на интересный или не очень рассказ, реакция на то, что нас волнует или совершенно не заботит, реакция на слова и эмоции других ведущих.

Годы работы в прямом FM-эфире нас с Данилом научили работать так, чтобы потом не было мучительно больно за сказанное в микрофон. Этому же мы учили и Юлю в первые месяцы, объясняли ей нашу концепцию, наше виденье. В итоге мы почти ничего «смыслового» не вырезаем на финальном монтаже, почти никогда не перезаписываем наши реплики и фразы, почти никогда не останавливаем запись и уж точно не рецензируем финальную версию каждого выпуска.

Юля Недоля, «Три истории»: Конфликты случаются, но в запись такое не попадает, это не наш формат. И конечно надо понимать, когда ты говоришь в микрофон, ты делаешь дело для людей, а не показываешь свои «плохие дни», это не профессионально.

Мария Погребняк, «Дневники Лоры Палны»: Конечно, конфликты случаются. Это нормально — мы очень разные люди, хотя, разумеется, базово относимся друг к другу с уважением. По многим вопросам у нас фундаментальные расхождения. Бывает сложно и даже больно, особенно если какая-то тема задевает за живое. С другой стороны, без этого нас бы не слушали — и динамики такой не было бы. Слушать людей с одинаковым мировоззрением довольно скучно.

Дмитрий Лебедев, «Дневники Лоры Палны»: И всё же скрывать раздражение получается — просто потому что и мы друг друга давно знаем, и в студии держаться научились. Хотя бы иногда потому, что наш конфликт в определенных случаях совершенно не нужен слушателю. Доходит до смешного.

В одних выпусках, особенно когда в студии искры летают, в комментариях ничего не пишут, а под другими, записанными в атмосфере полного взаимопонимания, начинают обсуждать: «Ой, сегодня они чуть не перегрызлись», «Не ссорьтесь, дорогие» и так далее.

Многое зависит от темы и формата вашего подкаста. Сложно вообразить политический подкаст без напряженной дискуссии – но в проекте про домашнюю еду спор по поводу состава теста для блинов нужно будет раскрывать иначе. Такой формат может помочь, если ваша цель — превратить проект в мем и привлечь аудиторию именно на эмоциональный накал. В некоторых случаях живой спор может разнообразить запись, сильнее вовлечь слушателей и открыть новые стороны обсуждаемой темы.

Правила всё те же: четкие границы, минимум переходов на личности, готовность слышать и воспринимать аргументы собеседника. Если мнение может кого-то обидеть — возможно, стоит его придержать, особенно если этот «кто-то» – соведущий или целевая аудитория. Есть ситуации, в которых две стороны просто не смогут договориться: в таких случаях обмен мнениями стоит вовремя остановить.

Ксения Красильникова, «Никакого правильно»: Думаю, что это зависит от концепции подкаста. Если он построен на каком-то антагонизме, то споры о том или ином предмете могут быть его частью. Если же это происходит в какой-то другой, более ровной концепции, тогда, мне кажется, что нужно их обсуждать – это тоже может быть каким-то свежим элементом прямо во время записи. Можно развлечь аудиторию, которая подумает «о ничего себе, мои карманные друзья фигачат друг друга своими мнениями». Игнорировать и избегать я бы не стала. Другой вопрос — где это обсуждать: за пределами записи или внутри нее.

Виталий Дьяконов, «Клуб анонимных тарологов»: Когда мы друг с другом не согласны, приводим аргументы и остаемся при своем мнении. Возможно, нам и нужен как раз третий человек с иным мнением, что добавит перчинки подкасту. Мы мечтаем записать выпуск, где бы мы люто поругались на профессиональную тему. Но у нас до сих пор такого не было.

Дмитрий Лебедев, «Дневники Лоры Палны»: Всё зависит от контекста. В наших выпусках поднимаются темы, при обсуждении которых необходимо высказать разные точки зрения (и чаще всего мы и придерживаемся разных мнений). Это даже может вылиться в спор — и это будет полезно для развития нарратива. Но если это не нужно выпуску, это не красит рассказанную историю, это мешает и утяжеляет, а слушателя вторгает в переживания — конфликтующим мнениям здесь не место.

Как реагируют на конфликты слушатели?

Александр Онищук, «Три истории»: Слушатели зачастую слышат то, что хотят услышать. Иногда они видят конфликт там где его нет, иногда им кажется, что кого-то из ведущих обязательно нужно защищать от остальных, или наоборот, осадить кого-то из нас. В любом случае такие реакции нам очень важны.

Мы ценим наших слушателей за их готовность участвовать в диалоге с нами, за их заботу о нас или их желание нас поправить. Кажется, это говорит об их небезразличии к нашему проекту. Реакции наших слушателей на наше поведение стали частью нашего подкаста, специальной рубрикой, которая пользуется особой популярностью и у самих же слушателей.

Валя Горшкова, «Второе место»: Мы очень редко спорим в эфире. Но когда у нас случается разойтись во мнениях по какому-то вопросу, то слушатели всегда отмечают это как плюс. Такие эпизоды всегда зажигательнее обычных! Мы любительницы поспорить, хоть внутри нашего дуэта это случается редко. И когда случается, мы это воспринимаем как возможность сказать друг другу что-то новое, предложить новый взгляд.

Дмитрий Лебедев, «Дневники Лоры Палны»: Однажды мы незапланированно повздорили — на частую тему отношения к советскому прошлому. В комментариях народ сильно оживился, много писали и лично мне, что надо прорабатывать боли где-нибудь подальше от подкаста о маньяках. Маше тоже немного прилетело — по классике, в духе «чем моложе блогер, тем больше он пострадал от кровавого Сталина».

Но тогда действительно ситуация вышла из-под контроля, даже интересно было посмотреть на реакцию аудитории. Тем не менее негативная активность — всё равно активность, а от слушательского ядра мы узнали нечто вроде: говорите вообще о чем захотите, только говорите. А мы готовы слушать.