27 апреля на стриминговых платформах стартовал восьмой сезон подкаста «Дочь разбойника». Журналистка Настя Красильникова поделилась новым расследованием «Что такое мой папа», которое посвящено отношениям женщин с отсутствующими отцами. В эпоху развития социальных сетей голоса женщин стали слышны громче. Это не оставило равнодушными журналистов, блогеров, подкастеров и других представителей медиасреды.
Как создавать успешные медиапроекты на основе непростых личных историй, рассказала журналистка-расследовательница, авторка подкаста «Дочь разбойника», руководительница отдела расследований студии «Либо/Либо» Настя Красильникова. Психолог из Центра «Сёстры» Марина Эрлих рассказала, как брать интервью у женщин, переживших травмирующий опыт, и не навредить им в погоне за контентом.
Почему тема социальных трудностей женщин сегодня актуальна?
В 2026 году международная консалтинговая компания AKAS выяснила, что внимание к проблеме мизогинии со стороны СМИ стало самым низким. Но мизогиния остается наиболее распространенным видом нарушения прав человека.
Сегодня мы узнаем гораздо больше о том, через что проходят женщины, потому что они делятся этим в социальных сетях и участвуют в различных социальных движениях. Например, большое западное движение MeToo и социальная акция #яНеБоюсьСказать в русскоязычном пространстве.
Журналисты, авторы и создатели контента напрямую влияют на то, как эта тема транслируется в СМИ.
Настя, журналистка: Я очень конкретно помню свое переживание по этому поводу: в российской медиасреде расследования почти всегда касаются коррупции и убийств. А преступления против женщин в эту категорию журналистских материалов не входят. Я стала думать о том, кто мог бы заняться преступлениями против женщин в качестве журналистского расследования. И решила, что сделаю это сама.
Специалистки Центра «Сёстры» также составили общие рекомендации по подготовке медиапроектов о женщинах, переживших травмирующий опыт.
Как сделать из подкаста популярный социальный проект?
Настя, журналистка: Я выпускаю нарративный подкаст, а не разговорный. Это жанр журналистики. Задача журналистов заключается в том, чтобы их материалы, было интересно потреблять от начала и до конца, даже если в них рассматриваются сложные темы в течение 10 или 11 эпизодов, есть большое количество информации, героев и героинь. Чтобы достичь этого результата, важно сделать подкаст максимально увлекательным.
Драматургия — это совершенно отдельный этап работы над сильным социальным проектом. Мы очень много трудимся с саунд-дизайнером и со звукорежиссером над тем, как рассказывается история, вместе обсуждаем, как именно мы будем оформлять повествование, интервью. Иногда в дополнение к сезону мы делаем сайты. Так у нас получается медиа машина, которая нужна для того, чтобы наш подкаст стал громким и важным социальным проектом.
Думаю, что нет какого-то одного секрета. Мне повезло найти своё призвание и работать в соответствии с этим своим призванием.
Как помочь герою заговорить и не навредить его психологическому фону?
Часто в погоне за контентом журналисты пренебрегают этикой и не замечают, как манипулируют эмоциональным состоянием героя и еще больше травмируют его психику.
Марина, психолог Центра «Сестры»: В разговоре на сложные личные темы нет необходимости подталкивать человека к тому, о чем он говорить не готов. Принцип сохранения контроля человека над собственной историей здесь является ключевым. Героиня сама определяет, что и как будет рассказано, насколько подробно и на каких условиях. Попытки надавить, манипулировать в процессе интервью — это про смещение в сторону эксплуатации уязвимости другого человека.
Настя Красильникова отмечает этические кодексы журналистов.
Настя, журналистка: Я соблюдаю этический кодекс очень строго и понимаю, что разговариваю с уязвимыми людьми на травмирующие для них темы. У меня есть некоторый набор приемов, которые могут снизить вероятность ретравматизации во время интервью. Но абсолютно гарантировать эмоциональную безопасность своему герою я не могу. Поэтому отдельно с каждым мы обсуждаем риски перед записью и публикацией расследований: объясняем, как именно мы работаем, как проверяем факты; предупреждаем о возможных эмоциональных и психологических трудностях. Но пока никто из героев не пожалел об участии в подкасте.
Какие ошибки чаще всего допускают работники медиаиндустрии во взаимодействии с женщинами, пережившими насилие?
Психолог Центра «Сестры» Марина Эрлих отмечает:
- Общение с позиции «сверху» предполагает общение в менторском снисходительном тоне, ухудшает доверительную атмосферу и провоцирует дополнительное давление на человека, пережившего потрясение.
- Озвучивание личной оценки и мнения по поводу истории предполагает субъективные комментарии о травмирующем опыте героини, оценку поведения жертвы в момент проживания негативного опыта.
- Подробный рассказ о личном травмирующем опыте журналиста (если есть) смещает фокус внимания с жертвы на интервьюера, что противоречит целям интервью, а также нарушает эмоциональный баланс сюжета и вынуждает жертву занимать роль поддерживающей стороны.
- Озвучивание советов и рекомендаций поступить тем или иным образом обесценивает опыт героини, ставит ее в зависимость от позиции журналиста, а также предполагает готовые решения, не учитывающие эмоциональное состояние конкретного человека в конкретной ситуации.
- Перевод фокуса внимания героини на свои острые чувства и эмоции создает манипуляцию для получения ярких и эмоциональных реакций, которые могут травмировать героя. Кроме того, чрезмерная эмоциональная обеспокоенность игнорирует содержательную часть интервью и медиапроекта в целом.
- Выход из профессиональной позиции в позицию «подруги» или «терапевта» в этой коммуникации нарушает профессиональные границы и повышается уровень эмоционального выгорания журналиста.
Как Вы находите героинь для расследования?
Настя: Героини приходят ко мне сами, потому что подкаст «Дочь разбойника» появился не просто так. У меня был и есть Telegram-канал «Дочь разбойника», который я веду много лет: раньше писала о сексизме в российских медиа, потом стала говорить о неравенстве в целом, о феминизме; делиться значимыми журналистскими работами, связанными с правами женщин. Поэтому мои героини находили меня сами практически всегда.
Какие советы помогут журналисту грамотно выстроить диалог с героиней, пережившей травмирующий опыт?
Настя Красильникова выделяет сдержанность и уважение к человеку, его истории и уязвимому состоянию.
Марина: Соблюдение принципа «не навреди» актуально на каждом этапе работы. Важно также не давать ложных обещаний и не гарантировать определенный результат. Кроме того, журналисту или подкастеру следует помнить о цели создать материал, а не оказать профессиональную психологическую поддержку герою.
ПОДГОТОВКА К ИНТЕРВЬЮ
- Прямо описать, кто вы: какое издание или площадку представляете и какова ваша роль в работе над материалом.
- Прояснить вопросы физической безопасности: находится ли героиня в безопасности прямо сейчас и есть ли риски для ее безопасности в связи с выходом в публичное поле в будущем.
- Описать замысел и формат, какое место история героини, интервью с ней будет занимать в материале и каковы цели вашей работы, обсудить их и согласовать их с целями героини.
- Уточнить круг тем и вопросов, которые важно осветить в разговоре с героиней и согласовать их.
- Прямо спросить о стоп-темах: какие темы/вопросы/детали истории она затрагивать не готова. Здесь важно не давить, принимать отказ без требования его аргументировать.
- Рассказать о сеттинге: место, время, где будет проходить запись/съемка, сколько и каких людей будет на площадке и согласовать эти моменты с героиней.
- Проговорить условия конфиденциальности/анонимности.
- Согласовать формат и варианты внесения корректив, правок со стороны героини в материал перед публикацией.
- Спросить согласие об участии в подкасте.
ПРОЦЕСС ИНТЕРВЬЮ
- В интервью следует задавать открытые, нейтральные и уточняющие вопросы, предлагать к обсуждению темы, которые важно осветить.
- Избегать вопросов, которые прямо или косвенно вынуждают пострадавшую оправдываться, объясняться за свои действия.
- Не допускать вопросов или реплик, прямо или косвенно содержащих негативную оценку действий.
ЗАВЕРШЕНИЕ ИНТЕРВЬЮ
- Завершая интервью, лучше перейти к вопросам о ресурсах и опорах — так фокус сместится с травмы на то, что помогало героине справляться. Вопросы «Как вы справились?» или «Что помогло вернуться к обычной жизни?» допустимы, но их стоит задавать осторожно: мы не знаем, удалось ли героине восстановиться.
- Конкретные формулировки могут создавать ложное впечатление, будто травма обязательно делает человека сильнее или чему‑то учит. Важно дать возможность рассказать о своем опыте восстановления без шаблонов.
- В конце интервью стоит поблагодарить человека за оказанное доверие и рассказ о тяжелом опыте.
Эффективность этих рекомендаций будет зависеть от замысла, выбора формата и оптики автора в целом:
- Если автор не информирован о гендерных проблемах и о социальном положении женщин.
- Если автор принципиально не отказывается от мифов, относящихся к темам преступлений против женщин (например, насилие).
Тогда даже корректные на первый взгляд вопросы могут звучать как давление, сомнение или обвинение.
Насколько подкасту о женщинах, переживших потрясение, нужно экспертное участие психолога?
Настя: Если мы говорим о том, что психолог комментирует частное явление и личную историю, с которой к подкастеру или журналисту обратился человек, то это нарушает этические законы и подрывает доверие героя.
Специалистки из Центра «Сёстры» отмечают роль психолога как эксперта, а не как терапевта. Психолог объясняет теоретические и практические знания, анализирует большую проблему (а не частную историю) и распространяет общие рекомендации по ментальному здоровью. При этом специалист не должен давать персональные советы героям подкаста, проводить терапию или разовые терапевтические вмешательства, публично «диагностировать» кого‑либо, оценивать личность и поведение конкретного человека.
Как поступить, если герой просит сохранить анонимность?
Настя: Герои могут просить сохранить анонимность. Но мое личное правило заключается в том, что в моих расследованиях абсолютное большинство героинь выступают под своими именами и фамилиями. Мы это, разумеется, обсуждаем. Не анонимность — одна из вещей, которая делает работу журналиста объектом доверия и рукой помощи тем, кто проживает насилие и часто остается незамеченным в своей беде со стороны общества. Анонимность мы сохраняем лишь в крайних случаях, когда по-другому никак нельзя. Но при этом около 70% всех моих героев в каждом расследовании будут не анонимны.
Как в моменте интервью реагировать на эмоции героини?
Марина: Проявляйте искреннее сочувствие — и в словах, и в жестах, мимике, позе. При этом помните: вы на профессиональной роли, а не в дружеской беседе. Поддерживайте, только если сами чувствуете силы это сделать. Когда ваши слова и чувства совпадают, собеседнику проще открыться. Поэтому важно быть в контакте с собой. Ваша главная задача — не искать нестыковки в рассказе, а дать человеку безопасное пространство, чтобы поделиться опытом.
Как грамотно позаботиться о собственном психологическом состоянии после работы с социально сложной темой?
Марина: Проблему выгорания невозможно избежать, потому что живому человеку априори сложно эмоционально не втягиваться в историю тяжелого опыта, которым с ним откровенно делятся.
Однако есть способы помочь себе:
- Используйте навыки саморегуляции.
- Разделяйте личное и чужое.
- Обращайтесь за поддержкой к близким людям и специалистам.
Настя: Психотерапия — очень хороший вариант для того, чтобы сохранять ментальную гигиену и устойчивость во время и после интервью.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: